Российское кино защитят

Владимир Путин утвердил перечень поручений по итогам заседания Совета по культуре. Государственной думе совместно с правительством и Союзом кинематографистов рекомендовано подготовить и в приоритетном порядке принять федеральные законы, направленные на поддержку отечественного кинематографа и регулирование проката иностранных фильмов. Срок исполнения — 25 сентября 2026 года.[1]

Точный механизм регулирования пока не определён. В ходе предшествующего обсуждения звучали предложения о квотах для зарубежных картин, специальных сборах и других мерах, которые должны заранее защитить российский кинорынок на случай полноценного возвращения иностранных студий.

Само слово «защитить» предполагает вполне определённую картину мира.

Есть российский фильм, есть зарубежный конкурент и есть зритель, который выбирает между ними. Иностранное кино обладает большим бюджетом, развитой рекламой, известными актёрами и технологическими возможностями, поэтому отечественному производителю необходимо предоставить более благоприятные условия.

Так обычно защищают молодую или стратегически важную отрасль.

Но это объяснение работает только в том случае, если конечной целью кинематографа считается зритель.

Если фильм должен убедить человека выйти из дома, купить билет и провести два часа именно с этим произведением, тогда посещаемость становится формой общественной оценки. Не единственной и не безошибочной: великое кино может провалиться в прокате, а посредственное — собрать миллиарды. Но зритель хотя бы остаётся участником процесса. Производитель знает, что после сметы, съёмок, монтажа и рекламы наступит момент встречи с человеком, которого нельзя заставить полюбить результат.

В российской системе государственного кинопроизводства эта встреча часто не является главным моментом.

Задача может считаться выполненной значительно раньше.

Проект прошёл конкурс. Получил государственное финансирование. Режиссёр нашёл бюджет. Съёмочная группа отработала. Фильм был произведён, сдан, получил прокатное удостоверение и вошёл в отчёт о поддержке отечественной кинематографии.

Деньги освоены.
Картина существует.
Пункт программы выполнен.

Разумеется, хорошо, если затем фильм посмотрят миллионы людей, он вернёт вложенные средства и станет культурным событием. Но это уже следующая, не всегда обязательная стадия. Отсутствие зрителя необязательно ставит под сомнение сам механизм производства. Неудачу можно объяснить недостатком рекламы, плохим расписанием, ограниченным количеством экранов, иностранной конкуренцией, изменением привычек аудитории или просто сложностью произведения.

В рыночной системе провал продукта заставляет пересматривать решение производителя.
В бюджетной системе он может стать основанием попросить дополнительную защиту.

Именно поэтому зритель здесь всё чаще оказывается не заказчиком фильма и даже не его судьёй. Он становится социологическим инструментом — единицей, которую нужно правильно посчитать.

Представим, что один американский фильм посмотрели в двадцать три раза больше людей, чем российский.

Для режиссёра и продюсера это должно быть тревожным вопросом: почему публика предпочла другую историю, других героев, другой темп и другой уровень зрелища?

Для бюрократической системы это прежде всего неудобная диаграмма.

На ней одна колонка в двадцать три раза выше другой.

Улучшить российский фильм в двадцать три раза почти невозможно. Значительно проще изменить условия построения диаграммы: сократить количество иностранных премьер, предоставить отечественным картинам больше сеансов или вообще убрать сильного конкурента из сравнения.

После этого российское кино займёт большую долю рынка, даже если не станет ни лучше, ни нужнее человеку.

Доля вообще является удивительно удобным показателем. Она растёт не только тогда, когда к отечественному кино приходит новая аудитория. Она растёт и тогда, когда исчезает прежняя.

Можно не привлечь ни одного дополнительного зрителя, но улучшить отчёт.

В этом смысле 2022 год уже стал масштабным экспериментом по ограничению иностранного проката. После ухода крупнейших голливудских студий посещаемость российских кинотеатров сократилась на 42,9 процента: вместо 145,8 миллиона билетов годом ранее было продано 83,2 миллиона. Сам Фонд кино назвал главной причиной сокращения рынка отсутствие большого числа крупных зарубежных премьер.[2]

Зритель не распределил всё освободившееся внимание между оставшимися российскими фильмами.

Значительная его часть просто перестала ходить в кино.

Это важное обстоятельство, которое редко видно на диаграмме долей. Если иностранный фильм убрали, а российская картина стала занимать больший процент проката, система может отчитаться о росте присутствия отечественного кино. Но исчезнувший зритель в этой доле уже не участвует.

Он не выбрал российский фильм.
Он выбрал не идти.

При этом среднее падение почти на 43 процента скрывает более глубокое изменение структуры аудитории. В 2022 году доля зрителей 25–34 лет сократилась с 31,3 до 20,9 процента. Более половины посетителей кинотеатров оказались моложе 25 лет, а средний возраст зрителя снизился до 26 лет. Рост молодёжного сегмента поддержала и «Пушкинская карта»: почти для четверти аудитории 14–22 лет возможность оплатить ею билет стала одной из главных причин выбора российского фильма.[2]

К 2024 году глава Фонда кино говорил уже почти о 65 процентах аудитории младше 25 лет и о 80 процентах зрителей младше 35 лет.[3]

Это не означает, что молодая аудитория хуже взрослой или менее способна оценивать кино. Но она иначе пользуется кинотеатром.

По данным Фонда кино, только 12 процентов зрителей в 2022 году приходили на сеанс одни. Около 38 процентов посещали кинотеатр с друзьями, 27 процентов — парой, ещё 22 процента составляла семейная аудитория.[2]

То есть билет всё чаще покупается не только ради фильма.
Кинотеатр становится социальной инфраструктурой.

В него идут на свидание, с друзьями, с ребёнком, во время прогулки по торговому центру или просто потому, что вечером хочется оказаться хоть где-нибудь вне дома. Большой экран, тёмный зал и попкорн входят в готовый сценарий совместного времени. Конкретная картина может быть важна, но не обязательно является главной причиной маршрута.

Возникают два разных человека, которых статистика считает одинаково.

Первый — зритель фильма. Он изучил афишу, дождался премьеры, выбрал режиссёра, актёров или историю. При отсутствии желаемой картины он не пойдёт на другую. Он останется дома, включит сериал, найдёт фильм в интернете или выберет иной вид досуга.

Второй — пользователь кинотеатра. Ему нужен сам поход. Фильм является частью свидания, семейного выходного или встречи с друзьями. Если желаемой картины нет, он может выбрать ближайший сеанс с подходящим временем.

Оба купили билет.
Но только один из них проголосовал за конкретное произведение.

Особенно хорошо эта разница видна на детском и семейном кино, которое обеспечивает значительную часть крупнейших отечественных сборов.

Ребёнок может хотеть «Шрека», но если «Шрека» нет, а в расписании стоит новая российская сказка, родители, скорее всего, поведут его на неё. Не обязательно потому, что считают отечественный фильм лучше или даже равноценным. Просто поход уже обещан. Воскресенье наступило. Ребёнка нужно развлечь, а кинотеатр предлагает доступный семейный ритуал.

Для ребёнка сам поход остаётся событием.

Его ведут не только на фильм. Его ведут в кино.

Поэтому миллиардные сборы детской сказки не являются автоматическим доказательством её художественного качества и даже не всегда показывают сильное желание увидеть именно эту картину. Они доказывают прежде всего существование большого семейного спроса, который сравнительно легко перераспределяется между доступными предложениями.

Исчезла иностранная анимационная премьера — родители выбрали российскую.

Это не победа одного фильма над другим.

Матч просто не состоялся.

Поэтому общий спад посещаемости почти на 43 процента может скрывать гораздо более глубокое исчезновение взрослого зрителя, приходившего ради кино как самостоятельного художественного события. Точную цифру — 60, 70 или 80 процентов — без подробной жанровой и возрастной статистики назвать нельзя. Но направление изменения видно: семейный ритуал, молодёжная компания и свидание сохраняют часть посещаемости, тогда как человек, не нашедший на афише нужного ему фильма, уходит из кинозала совсем.

Российское кино в таких условиях может формально увеличить свою долю, одновременно потеряв зрителя кино.
Останется пользователь кинотеатра.
Для отчёта разницы почти нет.
Она появляется только тогда, когда возникает фильм, способный сам стать причиной похода.
Именно поэтому для разговора о защите российского кинематографа так важен «Мастер и Маргарита» Михаила Локшина.

Это не детская сказка, куда родители ведут ребёнка ради праздничного выхода. Не случайный фильм для свидания, который выбрали по удобному времени. Картина имеет возрастной рейтинг 18+, длится 163 минуты и требует от взрослого человека отдельного решения: я хочу увидеть именно эту экранизацию Булгакова.

В российском прокате фильм собрал 2,33 миллиарда рублей и привлёк 5,58 миллиона зрителей. Вместе со странами СНГ сборы приблизились к 2,46 миллиарда, а аудитория — к шести миллионам человек.[4]

Особенно показательна динамика первых недель. На стартовом уик-энде фильм собрал около 418 миллионов рублей, на втором — почти 395 миллионов. Падение составило лишь 5,6 процента.[4]

Люди не просто пришли в первые дни под действием рекламы.
Интерес продолжал передаваться.

О фильме спорили. Его сравнивали с романом, обсуждали Воланда, образ Москвы, отношения художника и власти, актёрские работы, режиссёрскую позицию и политические обвинения, прозвучавшие уже после премьеры. Одни считали экранизацию удачной, другие — неверной Булгакову. Но именно это и означает, что картина стала культурным событием.

Сам размер кассы не доказывает художественного качества. Однако «Мастер и Маргарита» — по меньшей мере самостоятельное произведение, а не просто заполненная единица репертуара.

Зритель шёл не в кинотеатр вообще.
Он шёл на «Мастера и Маргариту».

И это принципиально меняет разговор о государственной поддержке. Фильм создавался с участием государственного финансирования. Значит, проблема не в бюджетных деньгах как таковых. Государство способно предоставить ресурсы для дорогого, сложного и рискованного произведения.

Проблема возникает тогда, когда выделение бюджета из средства превращается в цель.

У «Мастера и Маргариты» бюджет был только началом. После производства произошла встреча со зрителем.

У множества других картин производственный цикл заканчивается раньше этой встречи.

Поэтому сильный российский фильм не нуждается в защите от иностранного кино. Дополнительные экраны могут увеличить его сборы, но не они создают интерес. «Мастер и Маргарита» удерживал аудиторию не потому, что человеку не оставили другого выбора, а потому, что зрители передавали друг другу желание увидеть картину.

Нельзя математически установить, сколько фильм собрал бы при полном присутствии голливудских премьер. Конкуренция, безусловно, была бы выше. Но устойчивость второго уик-энда показывает: спрос возник не только из-за свободного места в расписании.

Картина защищала себя сама.

Именно хороший взрослый российский фильм становится самым сильным аргументом против ограничений. Он показывает, что зритель не отвергает отечественное кино по происхождению. Он отвергает отсутствие причины прийти.

Квота не создаёт такой причины.
Она создаёт свободный экран.

Поручение президента говорит не только о регулировании иностранного проката, но и о поддержке отечественной кинематографии. И здесь действительно есть пространство для полезных решений: развитие производства, технической базы, сценарной школы, регионального кино, проката сложных картин, продвижения и доступа к экранам.

Но если поддержка будет сведена к ограничению конкурента, она защитит не искусство.
Она защитит систему его производства от необходимости отвечать перед публикой.
И дело не только в кассе.

Кино всё чаще рассматривается государством не как самостоятельное произведение искусства, которое может спорить со временем, властью и самим зрителем, а как способ создавать желаемый образ реальности.

Пропаганда при этом необязательно должна быть милитаристской или прямолинейной. Чаще она работает мягче: показывает правильную семью, правильную историю, допустимый успех, одобряемый образ жизни, понятного героя, приемлемые отношения человека и государства.

Фильм становится заказанным изображением мира.

Тогда зритель нужен уже не как судья. Он становится объектом воздействия и одновременно подтверждением охвата. Посмотрел — значит сообщение доставлено. Пришёл на свидание, привёл ребёнка, оплатил билет «Пушкинской картой или действительно выбрал картину как произведение — для отчёта различия нет.

Иностранное кино в такой системе неудобно не только как коммерческий конкурент.
Оно приносит с собой другие изображения жизни.

Другие города, отношения, способы говорить, работать, любить, спорить с властью и представлять будущее.

Ограничение зарубежного проката поэтому способно защищать не просто долю российского фильма, а долю государственной картины мира в общем экранном пространстве.

Но даже полный контроль над экраном не возвращает взрослого зрителя.
Человек, которому нужен конкретный фильм, не становится благодарным за отсутствие выбора. Он просто уходит.
Ребёнка поведут на доступную сказку.
Пара выберет подходящий сеанс для свидания.
Компания подростков купит билеты как часть вечера.
На графике появятся посещения. Доля отечественного кино вырастет. Государственная поддержка продемонстрирует измеримый результат.

Однако всё это ещё не означает, что возникло кино.

Настоящее произведение начинается не тогда, когда режиссёр получил бюджет, а когда снятая картина оказалась способна стать необходимой другому человеку.

«Мастер и Маргарита» это показал.
Такой фильм можно поддержать.
Ему можно дать деньги, экран и рекламу.
Но защищать его от зрительского выбора не требуется.
Защита нужна тому кино, которое хочет считаться востребованным, не становясь нужным.

Поэтому главный результат будущего регулирования будет виден не по доле российских картин. Эту долю сравнительно легко увеличить административно.

Главный вопрос значительно проще и значительно труднее:

появилось ли больше фильмов, ради которых взрослый человек хочет выйти из дома?
Если нет, поручение всё равно можно будет выполнить.
Законы принять.
Иностранный прокат отрегулировать.
Российскую долю увеличить.
График исправить.
Только зритель в этой системе по-прежнему останется не целью.
Его посчитают после сеанса, на который он, возможно, пришёл совсем не ради фильма.

Изображение сгенерировано нейросетями

Продолжаем разговор во ВКонтакте — обсуждение, споры и позиции.
Подписывайтесь и включайтесь