На конференции VivaTech в Париже основатель Amazon Джефф Безос предложил оптимистический взгляд на будущее рынка труда. По его мнению, искусственный интеллект не сделает человека ненужным, а, напротив, приведёт к дефициту работников.
Логика Безоса понятна. У человечества существует бесконечное количество нерешённых задач, однако многие идеи не реализуются из-за нехватки знаний, денег, специалистов и времени. Искусственный интеллект снижает эти барьеры. Человек, который раньше не мог написать программу, провести исследование, подготовить дизайн, обработать большой массив данных или запустить производство, получает такую возможность. Значит, возникает больше проектов, продуктов и деятельности, а следовательно — больше работы.
В историческом масштабе Безос, возможно, прав. Но он смотрит на экономику сверху, где производительность превращается в новые рынки. Конкретный сотрудник видит процесс иначе.
Пока искусственный интеллект создаёт не столько дефицит работников, сколько новую плотность труда.
Раньше человек выполнял ограниченный круг задач, соответствующий его профессии и квалификации. Для нового направления требовался другой специалист: аналитик, программист, дизайнер, переводчик, исследователь или технический автор. Теперь значительную часть этой работы сотрудник может попытаться выполнить самостоятельно, используя ИИ.
Маркетолог начинает собирать сайты и анализировать данные. Преподаватель проектирует курсы, создаёт иллюстрации и обрабатывает результаты учеников. Менеджер пишет технические задания, строит финансовые модели и готовит презентации. Программист быстрее осваивает незнакомые библиотеки и берётся за задачи, которые ещё недавно потребовали бы отдельной команды.
Границы профессии расширяются. Однако рабочий день — нет.
Это первое изменение: человек начинает делать работу, которую раньше делать не мог.
Второе изменение ещё важнее: каждая отдельная операция ускоряется. Письмо, отчёт, анализ, прототип, программа или презентация создаются быстрее. Но освободившееся время почти никогда не возвращается работнику. Оно превращается в следующую задачу.
Если отчёт раньше занимал день, а теперь готовится за два часа, сотрудник не получает оставшиеся шесть часов в подарок. От него ждут ещё три отчёта. Если программист пишет код вдвое быстрее, это не означает, что половину недели он отдыхает. Увеличивается план разработки. Если преподаватель с помощью ИИ может создать не один учебный материал, а пять, вскоре пять материалов становятся нормой.
Технология сокращает продолжительность операции, но увеличивает количество операций в единицу времени.
Так возникнет главный парадокс ИИ-экономики: инструмент, обещавший освободить человека от рутины, может сделать рабочий день значительно более насыщенным. Паузы между задачами исчезают. Работа, которую раньше откладывали из-за её сложности, теперь начинается немедленно. Идея, возникшая вечером, тут же превращается в запрос модели, черновик, таблицу или план проекта.
ИИ не просто помогает работать. Он устраняет естественное сопротивление, которое прежде ограничивало объём работы.
Раньше между замыслом и результатом лежали время, недостаток навыка, необходимость найти специалиста и стоимость его труда. Эти препятствия выполняли не только отрицательную функцию. Они заставляли выбирать: какая задача действительно нужна, какой проект стоит начинать, какой документ имеет смысл создавать.
Теперь начать почти ничего не стоит. Поэтому начинается всё.
Количество проектов растёт быстрее, чем способность человека их осмысливать, проверять и завершать. Производство черновиков ускоряется, но ответственность за результат остаётся человеческой. ИИ создаёт текст за минуту, однако его надо прочитать. Строит модель, но её необходимо проверить. Предлагает десять решений, из которых человеку приходится выбрать одно.
В результате сотрудник получает не освобождение от работы, а дополнительный управленческий слой: он должен ставить задачи машине, контролировать её, исправлять ошибки и одновременно выполнять больше собственной работы.
На этом фоне оптимизм Безоса выглядит особенно выразительно. В мае американские работодатели объявили почти о 97 тысячах сокращений, около 40% которых связали с искусственным интеллектом. Amazon с конца прошлого года сократила примерно 30 тысяч корпоративных должностей, а руководитель компании Энди Джасси прямо говорил, что дальнейшая автоматизация уменьшит потребность в части офисного персонала.
Получается необычная последовательность. Сначала компания сокращает работников благодаря росту эффективности. Затем оставшиеся сотрудники получают более мощные инструменты. После этого на каждого из них приходится больше задач. И наконец рынок обнаруживает дефицит людей, способных выдерживать новую сложность и плотность труда.
Безос может оказаться прав, но не так, как звучит его прогноз.
Дефицит возникнет не потому, что ИИ бережно освободит человека для творчества и создаст миллионы удобных рабочих мест. Он может возникнуть потому, что организации научатся производить огромное количество задач, проектов и возможностей — быстрее, чем люди смогут их проверять, связывать между собой и превращать в осмысленный результат.
При этом спрос будет предъявляться не просто на работников. Понадобятся люди, способные одновременно понимать предмет, управлять ИИ, проверять его выводы, принимать решения и отвечать за последствия. Один такой сотрудник сможет выполнять работу нескольких прежних специалистов — и именно поэтому компания постарается не нанять несколько человек, а нагрузить одного.
Рынок труда разделится не только на тех, кого заменил ИИ, и тех, кого он не заменил. Гораздо важнее будет граница между людьми, способными расширять себя с помощью машины, и теми, кто остаётся внутри прежнего профессионального контура.
Первые действительно получат больше возможностей. Но вместе с ними — больше задач, больше ответственности и гораздо меньше пустого времени внутри рабочего дня.
Искусственный интеллект не отменяет труд. Он сжимает его.
В один час помещается то, что раньше занимало день. В одну должность — функции нескольких профессий. В одного человека — работа небольшой команды.
Поэтому вопрос будущего звучит уже не так: останется ли людям работа?
Работа останется. Возможно, её действительно будет бесконечно много.
Вопрос в другом: сколько работы рынок попытается поместить в одного человека — и останется ли внутри этого человека место для него самого.
Логика Безоса понятна. У человечества существует бесконечное количество нерешённых задач, однако многие идеи не реализуются из-за нехватки знаний, денег, специалистов и времени. Искусственный интеллект снижает эти барьеры. Человек, который раньше не мог написать программу, провести исследование, подготовить дизайн, обработать большой массив данных или запустить производство, получает такую возможность. Значит, возникает больше проектов, продуктов и деятельности, а следовательно — больше работы.
В историческом масштабе Безос, возможно, прав. Но он смотрит на экономику сверху, где производительность превращается в новые рынки. Конкретный сотрудник видит процесс иначе.
Пока искусственный интеллект создаёт не столько дефицит работников, сколько новую плотность труда.
Раньше человек выполнял ограниченный круг задач, соответствующий его профессии и квалификации. Для нового направления требовался другой специалист: аналитик, программист, дизайнер, переводчик, исследователь или технический автор. Теперь значительную часть этой работы сотрудник может попытаться выполнить самостоятельно, используя ИИ.
Маркетолог начинает собирать сайты и анализировать данные. Преподаватель проектирует курсы, создаёт иллюстрации и обрабатывает результаты учеников. Менеджер пишет технические задания, строит финансовые модели и готовит презентации. Программист быстрее осваивает незнакомые библиотеки и берётся за задачи, которые ещё недавно потребовали бы отдельной команды.
Границы профессии расширяются. Однако рабочий день — нет.
Это первое изменение: человек начинает делать работу, которую раньше делать не мог.
Второе изменение ещё важнее: каждая отдельная операция ускоряется. Письмо, отчёт, анализ, прототип, программа или презентация создаются быстрее. Но освободившееся время почти никогда не возвращается работнику. Оно превращается в следующую задачу.
Если отчёт раньше занимал день, а теперь готовится за два часа, сотрудник не получает оставшиеся шесть часов в подарок. От него ждут ещё три отчёта. Если программист пишет код вдвое быстрее, это не означает, что половину недели он отдыхает. Увеличивается план разработки. Если преподаватель с помощью ИИ может создать не один учебный материал, а пять, вскоре пять материалов становятся нормой.
Технология сокращает продолжительность операции, но увеличивает количество операций в единицу времени.
Так возникнет главный парадокс ИИ-экономики: инструмент, обещавший освободить человека от рутины, может сделать рабочий день значительно более насыщенным. Паузы между задачами исчезают. Работа, которую раньше откладывали из-за её сложности, теперь начинается немедленно. Идея, возникшая вечером, тут же превращается в запрос модели, черновик, таблицу или план проекта.
ИИ не просто помогает работать. Он устраняет естественное сопротивление, которое прежде ограничивало объём работы.
Раньше между замыслом и результатом лежали время, недостаток навыка, необходимость найти специалиста и стоимость его труда. Эти препятствия выполняли не только отрицательную функцию. Они заставляли выбирать: какая задача действительно нужна, какой проект стоит начинать, какой документ имеет смысл создавать.
Теперь начать почти ничего не стоит. Поэтому начинается всё.
Количество проектов растёт быстрее, чем способность человека их осмысливать, проверять и завершать. Производство черновиков ускоряется, но ответственность за результат остаётся человеческой. ИИ создаёт текст за минуту, однако его надо прочитать. Строит модель, но её необходимо проверить. Предлагает десять решений, из которых человеку приходится выбрать одно.
В результате сотрудник получает не освобождение от работы, а дополнительный управленческий слой: он должен ставить задачи машине, контролировать её, исправлять ошибки и одновременно выполнять больше собственной работы.
На этом фоне оптимизм Безоса выглядит особенно выразительно. В мае американские работодатели объявили почти о 97 тысячах сокращений, около 40% которых связали с искусственным интеллектом. Amazon с конца прошлого года сократила примерно 30 тысяч корпоративных должностей, а руководитель компании Энди Джасси прямо говорил, что дальнейшая автоматизация уменьшит потребность в части офисного персонала.
Получается необычная последовательность. Сначала компания сокращает работников благодаря росту эффективности. Затем оставшиеся сотрудники получают более мощные инструменты. После этого на каждого из них приходится больше задач. И наконец рынок обнаруживает дефицит людей, способных выдерживать новую сложность и плотность труда.
Безос может оказаться прав, но не так, как звучит его прогноз.
Дефицит возникнет не потому, что ИИ бережно освободит человека для творчества и создаст миллионы удобных рабочих мест. Он может возникнуть потому, что организации научатся производить огромное количество задач, проектов и возможностей — быстрее, чем люди смогут их проверять, связывать между собой и превращать в осмысленный результат.
При этом спрос будет предъявляться не просто на работников. Понадобятся люди, способные одновременно понимать предмет, управлять ИИ, проверять его выводы, принимать решения и отвечать за последствия. Один такой сотрудник сможет выполнять работу нескольких прежних специалистов — и именно поэтому компания постарается не нанять несколько человек, а нагрузить одного.
Рынок труда разделится не только на тех, кого заменил ИИ, и тех, кого он не заменил. Гораздо важнее будет граница между людьми, способными расширять себя с помощью машины, и теми, кто остаётся внутри прежнего профессионального контура.
Первые действительно получат больше возможностей. Но вместе с ними — больше задач, больше ответственности и гораздо меньше пустого времени внутри рабочего дня.
Искусственный интеллект не отменяет труд. Он сжимает его.
В один час помещается то, что раньше занимало день. В одну должность — функции нескольких профессий. В одного человека — работа небольшой команды.
Поэтому вопрос будущего звучит уже не так: останется ли людям работа?
Работа останется. Возможно, её действительно будет бесконечно много.
Вопрос в другом: сколько работы рынок попытается поместить в одного человека — и останется ли внутри этого человека место для него самого.
Изображение сгенерировано нейросетями
Продолжаем разговор во ВКонтакте — обсуждение, споры и позиции.
Подписывайтесь и включайтесь.
Продолжаем разговор во ВКонтакте — обсуждение, споры и позиции.
Подписывайтесь и включайтесь.